Владимир Яковлев
Художник портрета ветра и цветов
В истории искусства есть имена, которые становятся отправной точкой для нового понимания творчества. Анатолий Яковлев — один из таких мастеров.
Чтобы понять природу уникального дара художника, нужно обратиться к его истокам. Его судьба с самого начала была полна парадоксов и предзнаменований.
Владимир Яковлев родился в 1934 году в старинном волжском городе Балахне. Его дед, Михаил Яковлев, — известный художник-импрессионист, чьи работы хранятся в Третьяковской галерее. В 1920-е годы он эмигрировал, жил во Франции и Бельгии. Его сын, Игорь Михайлович, инженер по образованию, неожиданно решил вернуться в СССР, где и родился будущий художник. Дед ненадолго пережил сына, и, хотя маленький Володя почти его не помнил, он видел его картины и навсегда сохранил их в памяти, гордясь этим родством по творческой линии. По свидетельствам друзей, он не получил никакого формального образования — ни школьного, ни художественного. Причины этого остаются загадкой: последствия военного детства или врожденная, крайне ранимая психика, из-за которой он не мог учиться по обычной системе. Мечта «окончить 10 классов» преследовала его даже в зрелом возрасте, оставаясь такой же недостижимой, как и другие простые человеческие стремления, о чем с грустью писал в дневнике его друг, художник Михаил Гробман.
Чтобы понять природу уникального дара художника, нужно обратиться к его истокам. Его судьба с самого начала была полна парадоксов и предзнаменований.
Владимир Яковлев родился в 1934 году в старинном волжском городе Балахне. Его дед, Михаил Яковлев, — известный художник-импрессионист, чьи работы хранятся в Третьяковской галерее. В 1920-е годы он эмигрировал, жил во Франции и Бельгии. Его сын, Игорь Михайлович, инженер по образованию, неожиданно решил вернуться в СССР, где и родился будущий художник. Дед ненадолго пережил сына, и, хотя маленький Володя почти его не помнил, он видел его картины и навсегда сохранил их в памяти, гордясь этим родством по творческой линии. По свидетельствам друзей, он не получил никакого формального образования — ни школьного, ни художественного. Причины этого остаются загадкой: последствия военного детства или врожденная, крайне ранимая психика, из-за которой он не мог учиться по обычной системе. Мечта «окончить 10 классов» преследовала его даже в зрелом возрасте, оставаясь такой же недостижимой, как и другие простые человеческие стремления, о чем с грустью писал в дневнике его друг, художник Михаил Гробман.
В юности, после переезда семьи в Москву, он работал курьером, а затем — фоторетушером и хранителем фототеки в издательстве «Искусство». Эта кропотливая работа, требующая острого глаза и твердой руки, стала его школой. Здесь же, среди альбомов и репродукций, он получал знания о мировой живописи, развивая врожденный вкус и эрудицию, поражавшую впоследствии знатоков.
Судьбоносным стал 1957 год и Всемирный фестиваль молодежи в Москве. Для затворнической советской культуры это было окно в живой западный модернизм. Яковлев, как и многие, испытал шок от картин абстрактных экспрессионистов. Потрясение вылилось в действие: он начал рисовать. Его ранние работы конца 50-х — прямые, яростные отклики на энергию Джексона Поллока.
Судьбоносным стал 1957 год и Всемирный фестиваль молодежи в Москве. Для затворнической советской культуры это было окно в живой западный модернизм. Яковлев, как и многие, испытал шок от картин абстрактных экспрессионистов. Потрясение вылилось в действие: он начал рисовать. Его ранние работы конца 50-х — прямые, яростные отклики на энергию Джексона Поллока.
- Владимир Яковлев. Портрет ветра» 1957
- Владимир Яковлев. Без имени. 1960е
- Владимир Яковлев. Женский портрет с васильками, начало 1960-х
Владимир Яковлев. Красный цветок. 1971.
Внешне Яковлев был хрупким, невысоким, движения его были угловаты. Художница Татьяна Чудотворцева вспоминала его «каким-то чудным, кривым... как грецкий орех темный». За ироничными прозвищами «крошка Цахес» или «альраун» (гном из немецкого фольклора), за его собственной подписью «Маленький Мук» скрывалась личность поразительной внутренней сложности. «От него веяло бесконечным шедевром». Его доброта, пронзительная искренность и абсолютная оторванность от бытовых условностей вызывали не ревность, а бережное, почти благоговейное отношение в среде, далекой от сентиментальности.
Жил он с семьей в коммуналке на Тихвинской улице, и его первой мастерской стала общая кухня, где «среди чада и пара соседских кастрюль» он «прыскал красками из пульверизатора». Первая официальная выставка (совместно с Эдуардом Штейнбергом) состоялась лишь в 1968 году благодаря усилиям Михаила Гробмана и стала для Яковлева событием освобождения. «Яковлев на свободе и на своей собственной выставке», — записал Гробман. Однако истинная несвобода преследовала художника постоянно. Его душевная болезнь, проявлявшаяся тяжелыми перепадами настроения, приводила к длительным и мучительным периодам изоляции в психиатрических клиниках, которые стали трагическим фоном всей его взрослой жизни.
Жил он с семьей в коммуналке на Тихвинской улице, и его первой мастерской стала общая кухня, где «среди чада и пара соседских кастрюль» он «прыскал красками из пульверизатора». Первая официальная выставка (совместно с Эдуардом Штейнбергом) состоялась лишь в 1968 году благодаря усилиям Михаила Гробмана и стала для Яковлева событием освобождения. «Яковлев на свободе и на своей собственной выставке», — записал Гробман. Однако истинная несвобода преследовала художника постоянно. Его душевная болезнь, проявлявшаяся тяжелыми перепадами настроения, приводила к длительным и мучительным периодам изоляции в психиатрических клиниках, которые стали трагическим фоном всей его взрослой жизни.
Именно из этой сложной, трагической, но насыщенной искусствам и любовью к нему почвы и произросли те удивительные «цветы-звезды», которые стали голосом его внутренней вселенной, прорывавшимся сквозь тьму.
Владимир Яковлев. Красный цветок на красном фоне.
Его работы, знаменитые «Цветы», — это не просто серия картин. Это целостное философское и художественное явление, уникальный эксперимент по трансформации восприятия, где физическая слепота стала катализатором космического прозрения. Эти произведения находятся на грани фигуративного и абстрактного, земного и космического, материи и духа.
Анатолий Яковлев не начинал как «художник цветов». Его ранний путь был связан с графикой, книжной иллюстрацией, театральными эскизами. Он был блестящим рисовальщиком, мастером, уверенно владевшим линией и формой. Однако трагический диагноз — прогрессирующая потеря зрения — стал поворотной точкой. Медленное угасание внешнего мира могло бы стать концом карьеры. Но для Яковлева это стало началом нового, более глубокого этапа.
Он начал системно исследовать и фиксировать свой внутренний мир, который, в противовес угасающей реальности, загорался невероятной яркостью. Его мастерская превратилась в лабораторию по изучению «внутреннего зрения».
Анатолий Яковлев не начинал как «художник цветов». Его ранний путь был связан с графикой, книжной иллюстрацией, театральными эскизами. Он был блестящим рисовальщиком, мастером, уверенно владевшим линией и формой. Однако трагический диагноз — прогрессирующая потеря зрения — стал поворотной точкой. Медленное угасание внешнего мира могло бы стать концом карьеры. Но для Яковлева это стало началом нового, более глубокого этапа.
Он начал системно исследовать и фиксировать свой внутренний мир, который, в противовес угасающей реальности, загорался невероятной яркостью. Его мастерская превратилась в лабораторию по изучению «внутреннего зрения».
- Владимир Яковлев. Пейзаж с цветами
- Владимир Яковлев.Красный цветок
- Владимир Яковлев.Белый цветок в вазе и яблоко на зеленом столе. 1970
Почему именно цветок? Эта форма пришла неслучайно. Цветок — архетипический символ красоты, жизни, кратковременности и совершенства. Для Яковлева он стал идеальным проводником, для передачи невыразимых ощущений. Его цветы лишены ботанической точности. Это не пионы или розы — это «Цветок вообще», квинтэссенция самой идеи цветения.
Он видел их внутри с поразительной четкостью. И задача заключалась в том, чтобы «извлечь» этот внутренний образ, материализовать его на холсте. Так родился уникальный метод: чтобы передать энергию и масштаб внутреннего видения, художник начал работать крупно, агрессивно, смело. Он наносил краску густыми, пастозными мазками, словно вылепливая форму из цветовой материи. Изображение укрупнялось, упрощалось до символа, обретая монументальность и мощь.
Каждый мазок Яковлева — это жест, импульс энергии. Картины обладают невероятной физической, почти скульптурной фактурой. Эта динамика создает ощущение пульсации, живого роста прямо на глазах у зрителя..
Он видел их внутри с поразительной четкостью. И задача заключалась в том, чтобы «извлечь» этот внутренний образ, материализовать его на холсте. Так родился уникальный метод: чтобы передать энергию и масштаб внутреннего видения, художник начал работать крупно, агрессивно, смело. Он наносил краску густыми, пастозными мазками, словно вылепливая форму из цветовой материи. Изображение укрупнялось, упрощалось до символа, обретая монументальность и мощь.
Каждый мазок Яковлева — это жест, импульс энергии. Картины обладают невероятной физической, почти скульптурной фактурой. Эта динамика создает ощущение пульсации, живого роста прямо на глазах у зрителя..
Владимир Яковлев. Розовые цветы. 1970-е гг.
Каждый мазок Яковлева — это жест, импульс энергии. Картины обладают невероятной физической, почти скульптурной фактурой. Эта динамика создает ощущение пульсации, живого роста прямо на глазах у зрителя.
Его цветовая палитра — не о наблюдении натуры, а о выражении состояния. Это часто глубокие, сияющие ультрамарины, изумруды, киновари, пронизанные светом, которого нет в реальности. Это свет внутреннего экрана, свет сознания.
Композиционно цветы часто помещены в неопределенное, темное пространство. У них нет вазы, стола, фона в привычном смысле. Они существуют сами по себе, в космической пустоте. Это заставляет их не «висеть» на стене, а парить в пространстве, вырываться навстречу зрителю.
Самую точную и поэтичную формулировку сути этого искусства дал другой великий художник — Илья Кабаков. Он сказал: «Со временем они становятся не цветами, а звездами, удивительно космичными и далёкими».
Яковлев, теряя связь с земной реальностью, интуитивно нашел образ, который эволюционировал от органического к космическому. Созерцать его работы — значит смотреть не на натюрморт, а в телескоп, направленный в глубины собственного «Я».
Его цветовая палитра — не о наблюдении натуры, а о выражении состояния. Это часто глубокие, сияющие ультрамарины, изумруды, киновари, пронизанные светом, которого нет в реальности. Это свет внутреннего экрана, свет сознания.
Композиционно цветы часто помещены в неопределенное, темное пространство. У них нет вазы, стола, фона в привычном смысле. Они существуют сами по себе, в космической пустоте. Это заставляет их не «висеть» на стене, а парить в пространстве, вырываться навстречу зрителю.
Самую точную и поэтичную формулировку сути этого искусства дал другой великий художник — Илья Кабаков. Он сказал: «Со временем они становятся не цветами, а звездами, удивительно космичными и далёкими».
Яковлев, теряя связь с земной реальностью, интуитивно нашел образ, который эволюционировал от органического к космическому. Созерцать его работы — значит смотреть не на натюрморт, а в телескоп, направленный в глубины собственного «Я».
- Владимир Яковлев. Композиция с крестом. 1969 г.
- Владимир Яковлев. Белый цветок. 1970 г
- Владимир Яковлев. Белый цветок. 1970 г
Картины Владимира Яковлева сегодня актуальны как никогда. В мире шума и визуального перегруза они требуют тишины и медленного погружения. Они не развлекают глаз, а приглашают к медитации. Они напоминают, что самое грандиозное космическое пространство находится не вовне, а внутри человеческого сознания. Его «Цветы-Звезды» — это маяки, свидетельствующие о том, что тьма физическая может стать пространством для рождения самого яркого света — света творческого духа, который способен преобразить личную трагедию в всеобщее откровение.
»
Большое спасибо за ваш интерес и внимание к коллекции, представленной на нашем сайте.
Хотим сделать важное уточнение,. Наш сайт выполняет, в первую очередь, архивную и исследовательскую функцию. Многие из опубликованных работ находятся в частных собраниях или музеях по всему миру и имеют статус «музейного уровня».
Владельцы таких произведений зачастую предпочитают не афишировать их публичную доступность в открытом интернет-пространстве по соображениям приватности и безопасности. Направьте нам персональный запрос на наличие работ интересующего вас автора . Мы действуем как конфиденциальный посредник, уточняем актуальный статус у владельцев и информируем вас.
Владельцы таких произведений зачастую предпочитают не афишировать их публичную доступность в открытом интернет-пространстве по соображениям приватности и безопасности. Направьте нам персональный запрос на наличие работ интересующего вас автора . Мы действуем как конфиденциальный посредник, уточняем актуальный статус у владельцев и информируем вас.
Наши контакты +7 915 181 5367 artburo433@gmail.com
