Олег Целков
Философ с кистью
Олег Целков. Большой и маленький.
В истории искусства есть фигуры-одиночки, которые идут своим путем, не оглядываясь на тренды и идеологии. Таким был Олег Целков— художник, чье имя стало символом внутренней свободы и беспощадного исследования человеческой природы. Его знаменитые слова: «Если мои картины гениальные — значит, они не умрут, а умрут — значит, не гениальные» — не бравада, а формула глубокой веры в собственную правду. И эта правда, выраженная в пугающих и завораживающих образах, привлекала в его скромную мастерскую в Тушино весь цвет интеллектуальной эпохи: от Ахматовой и Бродского до Феллини и Маркеса. Что же они искали и находили в его работах?
Целков пришел в искусство как самоучка — начал рисовать в 15 лет без образования. Поразительно, но именно отсутствие академической подготовки стало его силой. Приемная комиссия Московской средней художественной школы была потрясена не техничностью, необузданной самобытностью его работ. Уже здесь, в конце 1940-х, сформировался его кредо: интуиция и эмоция важнее правил композиции и догм соцреализма. Это был акт тихого бунта, определивший весь его путь. Его дальнейшее обучение в Ленинградском институте театра и кино дало профессию сценографа, но не стало главной школой.
Целков пришел в искусство как самоучка — начал рисовать в 15 лет без образования. Поразительно, но именно отсутствие академической подготовки стало его силой. Приемная комиссия Московской средней художественной школы была потрясена не техничностью, необузданной самобытностью его работ. Уже здесь, в конце 1940-х, сформировался его кредо: интуиция и эмоция важнее правил композиции и догм соцреализма. Это был акт тихого бунта, определивший весь его путь. Его дальнейшее обучение в Ленинградском институте театра и кино дало профессию сценографа, но не стало главной школой.
Олег Целков. Автопортрет, 1966 г.
Супрематизм Казимира Малевича стал для него важным маяком, но не целью. «Малевич натолкнул меня на мысль искать свой путь», — говорил Целков. Он не копировал, а впитывал и перерабатывал, уничтожая неудачные опыты. Оставалось только то, что вело к главному открытию.
Рубеж 1950–60-х стал революционным. Целков нашел не просто стиль, а универсальный образ, «персонажа» на всю жизнь — ту самую знаменитую «Морду». Это не лицо, а его антипод: яйцевидная маска, лишенная индивидуальности, с «срезанными» чертами. Его появление художник описывал как озарение: он вдруг осознал, что вывел формулу обезличенного, коллективного «Я».
«Человек срезает свое лицо ножом — ведь лицо иметь опасно», — объяснял он. В условиях системы, требовавшей конформизма, индивидуальность была риском. Но «Морд» Целкова быстро перерос политический подтекст. Он стал архетипом, зеркалом, в котором каждый мог увидеть и себя, и безликую массу.
Этот образ эволюционировал. В 1966 году художник пишет автопортрет, помещая себя рядом со своим созданием: «Я так же уродлив, как и все». К концу 1970-х «мордов» начинают протыкать гвозди и проволока — это уже не просто метафора безличия, а образ страдания, насилия, пронзительной уязвимости. Эти детали, написанные с почти болезненным реализмом, заставляли зрителя поверить в физическое существование этих существ.
Рубеж 1950–60-х стал революционным. Целков нашел не просто стиль, а универсальный образ, «персонажа» на всю жизнь — ту самую знаменитую «Морду». Это не лицо, а его антипод: яйцевидная маска, лишенная индивидуальности, с «срезанными» чертами. Его появление художник описывал как озарение: он вдруг осознал, что вывел формулу обезличенного, коллективного «Я».
«Человек срезает свое лицо ножом — ведь лицо иметь опасно», — объяснял он. В условиях системы, требовавшей конформизма, индивидуальность была риском. Но «Морд» Целкова быстро перерос политический подтекст. Он стал архетипом, зеркалом, в котором каждый мог увидеть и себя, и безликую массу.
Этот образ эволюционировал. В 1966 году художник пишет автопортрет, помещая себя рядом со своим созданием: «Я так же уродлив, как и все». К концу 1970-х «мордов» начинают протыкать гвозди и проволока — это уже не просто метафора безличия, а образ страдания, насилия, пронзительной уязвимости. Эти детали, написанные с почти болезненным реализмом, заставляли зрителя поверить в физическое существование этих существ.
Целкова по праву называют одним из величайших колористов XX века. Его эволюция в работе с цветом — путь к чистой, почти экзистенциальной интенсивности. Со временем он отбросил все полутона и переходные оттенки, создав свою «спектральную вселенную» из красного, синего, желтого, зеленого. Он доводил насыщенность каждого цвета до предела, заставляя его буквально вибрировать на холсте. Его поздние картины (особенно после 1970 года) обладают странным внутренним свечением; кажется, они светятся в темноте выставочного зала. Этот эффект он мастерски усиливал, используя контрасты дополнительных цветов или погружая их в глубокую, бархатную черноту.
- Олег Целков. Цирк.1969 г.
- Олег Целков. Тайная вечеря. 1970 г.
- Олег Целков. Пять лиц. 1980
Олег Целков Маска и стрекоза,.1976 г.
Тема масок — вторая душа его творчества. Герой Целкова часто носит несколько масок, но парадокс в том, что и они безлики. Это ловушка: люди, прячась, копируют друг у друга одинаковые гримасы, теряя в итоге и лицо, и способность к подлинному чувству. Это общество всеобщей мимикрии, где искренность утрачена навсегда.
В 1977 году Целков был вынужден эмигрировать во Францию. Часто его искусство сводят к протесту против советского строя, но это упрощение. Политический контекст был фоном, а не сутью. «Морды» продолжили множиться и в парижской мастерской, и в сельском доме в Шампанни, и после 1991 года. Его интересовали не временные режимы, а вневременные вопросы: что такое человек в толпе? В чем его экзистенциальная потерянность?
В отличие от многих нонконформистов, он не занимался прямым противостоянием с идеологией. Он был свидетелем и аналитиком, изучавшим природу коллективного бессознательного, агрессию толпы и ее же поразительную пассивность. В поздних работах его персонажи не только угрожают, но и растерянно «шарят» глазами по пустоте, погрязнув в бессмысленной суете. Это уже не образ врага, а образ потерянного современника. Его судьба отражает эту обособленность: он был «чужим» и здесь (неофициальный художник в СССР), и там (маргинал на западном арт-рынке). Его мало коллекционировали, редко выставляли. Он создавал свою вселенную в добровольном уединении.
В 1977 году Целков был вынужден эмигрировать во Францию. Часто его искусство сводят к протесту против советского строя, но это упрощение. Политический контекст был фоном, а не сутью. «Морды» продолжили множиться и в парижской мастерской, и в сельском доме в Шампанни, и после 1991 года. Его интересовали не временные режимы, а вневременные вопросы: что такое человек в толпе? В чем его экзистенциальная потерянность?
В отличие от многих нонконформистов, он не занимался прямым противостоянием с идеологией. Он был свидетелем и аналитиком, изучавшим природу коллективного бессознательного, агрессию толпы и ее же поразительную пассивность. В поздних работах его персонажи не только угрожают, но и растерянно «шарят» глазами по пустоте, погрязнув в бессмысленной суете. Это уже не образ врага, а образ потерянного современника. Его судьба отражает эту обособленность: он был «чужим» и здесь (неофициальный художник в СССР), и там (маргинал на западном арт-рынке). Его мало коллекционировали, редко выставляли. Он создавал свою вселенную в добровольном уединении.
- Олег Целков. Коллекционер и коллекция. 1989 г.
- Олег Целков. Групповой портрет с арбузом. 1963
- Олег Целков. Двое с топорами. 1996 г.
Уникальность Целкова в том, что он был философом, мыслившим исключительно визуальными образами. Он не писал манифестов, не давал пространных интервью. Его мысль рождалась сразу в форме, цвете, композиции. Он не иллюстрировал идеи — он их проживал на холсте. Его творчество — редкий пример чистой визуальной философии, где каждая картина является законченным умозаключением, а все вместе они образуют сложную, многолетнюю систему, своеобразный визуальный «алфавит» для понимания человека.
Олег Целков. Театр. 2008
Книжный дизайн — это искусство объединения содержания, стиля, формата, оформления и последовательности различных компонентов книги в единое целое. По словам Яна Чихольда, «на протяжении веков разрабатывались методы и правила, которые невозможно усовершенствовать. Чтобы создавать идеальные книги, эти правила нужно возродить и применять на практике». Несмотря на то, что все страницы учитываются, номера страниц обычно не печатаются, независимо от того, пустые они или содержат какой-либо контент.
»
Большое спасибо за ваш интерес и внимание к коллекции, представленной на нашем сайте.
Хотим сделать важное уточнение,. Наш сайт выполняет, в первую очередь, архивную и исследовательскую функцию. Многие из опубликованных работ находятся в частных собраниях или музеях по всему миру и имеют статус «музейного уровня».
Владельцы таких произведений зачастую предпочитают не афишировать их публичную доступность в открытом интернет-пространстве по соображениям приватности и безопасности. Направьте нам персональный запрос на наличие работ интересующего вас автора . Мы действуем как конфиденциальный посредник, уточняем актуальный статус у владельцев и информируем вас
Владельцы таких произведений зачастую предпочитают не афишировать их публичную доступность в открытом интернет-пространстве по соображениям приватности и безопасности. Направьте нам персональный запрос на наличие работ интересующего вас автора . Мы действуем как конфиденциальный посредник, уточняем актуальный статус у владельцев и информируем вас
Наши контакты +7 915 181 5367 artburo433@gmail.com
